Егорьев питал слабость к молодым офицерам. Внешне это, пожалуй, не проявлялось, он был строг и требователен, но наедине с самим собой Евгений Романович сравнивал их со своим сыном, искал черты сходства.

Командир поинтересовался: нет ли у старшего артиллериста чего-либо к нему?

- Есть, Евгений Романович, - ответил Лебедев. - У мыса Скаген, когда наши суда грузились углем, рядом с нами стоял шведский пароход. Помните?

- Что из этого следует?

- Шведы говорили, будто ночью видели шесть миноносцев без опознавательных флагов...

- Не очень доверяйте разговорам! - отрезал Егорьев. Его всегда раздражало, если военные оперировали не фактами, не проверенными данными, а слухами.

Между прочим, слухи о желании японцев напасть на эскадру в Немецком море, вдалеке от своих берегов, витали еще в Петербурге, Ревеле и Либаве. Егорьеву они казались лишенными реальной почвы: напасть в нейтральных водах Европы, усеянных судами дружественных России держав, в таком удалении от Японии? Нет уж, Немецкое море по оживленности - это все равно что Невский проспект в Петербурге...

Желая смягчить резкий ответ, Егорьев спросил у Лебедева:

- Рыбную ловлю любите? Вот уж для кого тут раздолье, так это для рыбаков. Здешние места изобилуют сельдью, треской, камбалой, макрелью...

Разговор между ними угас и легко забылся бы, если б не события, неожиданно разыгравшиеся ночью.

К вечеру погода немного испортилась. Заволновалось море, ухудшилась видимость. Первый крейсерский отряд, в который входила и "Аврора", отстал от броненосцев на десять - пятнадцать кабельтовых, а транспорт "Камчатка" еще больше. На "Камчатке" устраняли неисправности.

Когда офицеры собрались на вечерний чай, в кают-компанию вошел вахтенный начальник и протянул командиру запись, сделанную телеграфистами "Авроры". Запись воспроизводила разговор флагманского броненосца "Суворов" с "Камчаткой":

"8 ч. 55 м. "Камчатка" - "Суворову": "Преследуют миноносцы".