Владимир был согласен на все, согласен был на одновременные роли любовника и слуги. Ведь звание капитана было пустым звуком и он не имел для этого никаких оснований. Он занимался уборкой яхты вместе с Блини. Раз в году они вместе скоблили корпус яхты, перед тем как приступить к окраске.

Вернее, Владимир ухитрялся свалить всю работу на Блини, но это уже другое дело…

Нет! В счет шла только Элен.

Машина, с Дезирэ за рулем, проехала мимо кафе, потом вдоль мола и остановилась в нескольких метрах от яхты. Шофер, не очень-то желая вмешиваться в чужие дела, дал сперва несколько гудков. Никто не появился. Что она там делает, внизу? Пришлось все-таки Дезирэ выйти из машины и подняться по сходням. Довольно надолго он застрял в кают-компании, вероятно обсуждая что-то с Элен.

Затем он вышел один, дал задний ход и остановился перед кафе.

— Стаканчик белого, — заказал Дезирэ. Усевшись напротив Владимира, он тихо сообщил:

— Не желает.

— Не хочет ехать на виллу обедать?

Дезирэ пожал плечами, достал сигарету, закурил.

— Друзья приехали… Хозяйка еще не вставала и велела, чтобы ее не будили…

Взгляд шофера был циничным, и говорил он языком жителя парижского предместья.

— Что касается девчонки, то, пожалуй, наш приятель Блини…

За этим последовал жест еще более циничный, чем взгляд, и Владимир покраснел. Это была его единственная слабость. У него была светлая кожа уроженца балтийского севера, голубые глаза и мягкие черты лица, и при малейшем волнении щеки его заливал багровый румянец, точно так же, как после нескольких стаканчиков опухали веки.

— Едем?

— Нет, я побуду здесь.

— Я их обоих застал за стряпней, наша барышня нацепила передничек…

За минуту до этого Владимир собирался идти обедать на яхту. После этих слов решимость его пропала.