Когда в 1940 году я поступил в Корнеллский университет, я там записался в корпорацию Дельта Эпсилон: у них был на первом этаже бар, и Доктор Сейс разрисовал своими рисунками стены. Эти рисунки он сделал карандашом задолго до моего появления в Корнелле. А поскольку в этой корпорации был свой художник, с тех пор все входившие в нее всегда что- нибудь писали красками, причем очень смело.

(К сведению тех, кто не знаком с картинами Доктора Сейса: на них изображены животные, у которых слишком много ног и какие-то совершенно невозможные уши, хоботы, хвосты, копыта, а цвета, как правило, очень яркие такие цвета обычно видят люди, страдающие белой горячкой. Слышал, они в этом состоянии чаще всего видят крыс.)

Доктор Сейс учился в Дартмуте и в Дельта Эпсилон не входил, а рисунки на стене сделал, когда я пьянствовал в Итаке у приятеля-художника Хью Троя тот был корнелльцем и членом ДЭ. Трои к тому же прославился умением придумывать всякие шуточки да розыгрыши, про него прямо легенды ходили. (И при этом никаких корыстных побуждений. Все затевалось исключительно pro bono publico

Рассказал, как однажды нагнал страх на пассажиров нью-йоркской подземки: он с компанией, причем все делали вид, что друг друга не знают, сели в вагон и через три остановки там ни души не осталось. Дело было ранним утром после встречи Нового года. Договорились, что в вагоне каждый развернет "Дейли ньюс", где аршинными буквами было напечатано: "Гувер уходит, Рузвельт вселяется". Трои сберег этот номер, вышедший с год назад после того, как Рузвельт победил на выборах практически во всех штатах. (Стало быть, вышла эта газета в самом начале 1934 года, и мне тогда было одиннадцать, и начался четвертый год Депрессии.)

А в другой раз Трои купил скамейку в сквере, доказав, что закон такое не запрещает. И они с приятелем поставили эту скамейку в Центральном парке, сели, полиции дожидаются.