Квант качнул головой, вытащил кошелек из внутреннего кармана и, даже не взглянув на Кристианссона, дал ему десятку. И тотчас же решил, что ему делать. Если он пересечет границу города и проедет пятьсот метров по Норра Сташунсгатан в северо-восточном направлении, они пробудут в Стокгольме минуты две, не больше. Затем можно было бы свернуть на Евгениавеген, пересечь территорию больницы, поехать по Хагапаркен, далее на север мимо кладбища и, наконец, добраться до своего полицейского участка. Таким образом, их патрулирование закончилось бы и шансы встретить кого-либо сведены до минимума.

Машина пересекла границу и свернула налево на Норра Сташунсгатан.

Кристианссон спрятал десятку и зевнул. Потом сощурил глаза, вглядываясь в дождь, и сказал:

– Вон чешет какой-то старый черт с собакой. И нам машет рукой.

– Это не наш участок, – ответил Квант.

Мужчина с собакой, смехотворно маленьким песиком, которого он тащил за собой по лужам, выбежал на мостовую и стал перед машиной.

– А, черт тебя возьми! – выругался Квант и резко затормозил:

Он опустил боковое стекло и крикнул:

– Какого дьявола вы выскочили на мостовую?

– Там… там автобус, – сказал мужчина, хватая ртом воздух, и показал в глубь улицы.

– Ну и что же? – бесцеремонно перебил его Кристианссон.

– Там… там случилось несчастье.

– Хорошо, сейчас посмотрим, – нетерпеливо сказал Квант. – Дайте дорогу. – Он тронулся с места. – И не выскакивайте больше так на улицу! крикнул он через плечо.

Кристианссон всматривался в дождь.

– Так, – покорно сказал он. – Автобус съехал с мостовой. Вон тот двухэтажный.

– В нем свет, – сказал Квант. – И передняя дверь открыта. Выйди, Калле, посмотри, что там такое.

Он остановил машину наискосок перед автобусом. Кристианссон открыл дверцу, привычно поправил пистолет и сказал про себя:

– Конечно, посмотрим, что случилось.

Как и Квант, он был в сапогах и кожаной куртке с блестящими пуговицами, а на поясе висели дубинка и пистолет.