Он поднял подбородок, оценивая меня властным взглядом, и произнес, выделяя торжественно каждое слово:

– Мы назовем это «Сын сатрапа».

Я опешил.

– А что такое «сатрап»?

Никита признался, что он знал, что это такое, но значение слова вылетело у него из головы. Слово нравилось ему своим экзотическим звучанием. Это было главное. Однако, чтобы удовлетворить мое любопытство, он взял из книжного шкафа – у него был собственный книжный шкаф – словарь, открыл его на нужной странице и прочитал определение:

– «Сатрап» – сановник, осуществлявший в древней Персии деспотическую власть над провинцией.

– И что же, – сказал я. – Что это нам дает?

– Это дает главное, – ответил Никита. – Место действия и время… Что тебе еще нужно? Дело происходило в Персии в стародавние времена… Наш сатрап будет богатым человеком, могущественным и жестоким – настоящим зверем! Его сын будет его ненавидеть и захочет убить. Для начала он убьет беззаветно преданного сатрапу наперсника – его советника… Или еще – он мог бы отравить своего младшего брата… Или своего двоюродного брата, или мать…

Он все больше увлекался, рассказывая. Его воодушевление было заразительным. Мало-помалу и я начал входить во вкус этой сногсшибательной истории. Мысль о том, что она происходила в стране и веке, о которых я ничего не знал, меня не волновала. Напротив, мне казалось, что чем меньше я буду знать исторические и географические обстоятельства драмы, тем с большим интересом стану представлять ее перипетии. Мой пыл охладил неожиданно возникший вопрос.

– А как мы будем писать эту историю? – спросил я. – На французском, как наши лицейские задания? Или на русском, как твоя мать?

– Ты сможешь написать роман на русском? – спросил Никита.

– Нет, конечно!

– А на французском?

– Можно попробовать…

– Тогда о чем беспокоишься? Посмотри на маму. Она до седьмого пота трудилась, написав пять романов на русском, один за другим. И никому они не были нужны! У русских писателей были, конечно, когда-то читатели – в России; но их у них нет сегодня во Франции. Мать утешает себя, говоря, что это вопрос не таланта, а паспорта. Нечего и раздумывать в этих условиях. Наш «Сын сатрапа» будет с первой до последней строчки французским. Согласен?