Обрадовавшись новой идее, я дождался возвращения папы и Ольги, и, устроившись вместе с сестрой на кухне, заговорил с ней о Саломее, пока она перекусывала. Я хотел, чтобы она просветила меня по части традиционных танцев в той стране в то далекое время. Однако она лишь ответила, что мало смыслит в этом. Но не сомневалась в том, что девушки-персиянки были так же способны, как и молодые еврейки, очаровывать зрителей своими грациозными движениями. Этого было достаточно. Мне показалось, что продолжение их приключений больше не зависело ни от меня, ни от Никиты. Разве не было это хорошим знаком для их загадочного будущего и для нашего будущего в писательской профессии?
V. Танцы! Танцы!
– Я придумал еще один потрясающий случай! – сказал Никита.
Он, как одержимый, охотился за «случаями». И каждое воскресенье добавлял к ним новый. Я должен был сдерживать его для того, чтобы жизнь нашего сатрапа и его сына не превратилась в серию катастроф. Чего тут только не было – пожары, воровство, убийства, похищения, аресты, драки. Никита был неистощим. Он видел наших героев только в череде сенсаций. Что касается меня, то я скорее был склонен к сентиментальным откровениям и переживаниям. Кто из нас двоих был на верном пути? Не знаю, но, устав от бесполезных споров, мы обычно останавливались на компромиссе между двумя противоположными особенностями наших характеров, сочетая неожиданности, которые преподносит судьба, с сердечными коллизиями. Результатом было то, что наша история – я понимал это с течением времени – неуверенно, но продвигалась вперед. В этот раз, приготовившись к новым открытиям, я спросил своего друга скептическим тоном: