Потом неожиданно как-то, подспудно, откуда-то изнутри пошла повесть «Лоцман», на основе, может быть, каких-то снов, и даже подсознания немножко. Там ещё Херсонес вспомнился… Этот храм полуразрушенный, эти сны про подземный город… И мысли об этом мальчике, о материнстве, о вечной тревоге матерей… Было логично так кончить. А потом уже туда встряла, предпоследней, неожиданно, в 91-м году, повесть "Сказки о рыбаках и рыбках". Уже совсем как-то дополнительно, я даже и не думал, но она сама напросилась.

Ю.Н. Она сильно отличается от предыдущих…

В.К. Она, наверно, отличается, но она зато сюжетно как-то связывает, какие-то отдельные вещи на себя замыкает… Она отличается, постольку, поскольку это было время такое, когда писалось, очень тревожное, все эти конфликты расцветали на всю катушку, и вот это совершенно бессовестное отношение к детям стало проявляться, когда они гибнут, абсолютно без вины виноватые, во всех этих междоусобицах. Сейчас это как-то уж очень заметно. Может, потому что мы это по телевизору стали видеть наглядно, раньше нас не пугали репортажами с мест событий, а сейчас, как увидишь этих убитых ребятишек, так просто жуть берёт…

Ю.Н. А «Кораблики» вы относите к этому циклу?

В.К. Нет, «Кораблики» — это уже отдельная вещь.

И.Глотов. По тематике один в один ложится.

В.К. Ну, она может быть ложится по тематике, но она к идее Кристалла-то, к чисто космогонической-то идее уже отношения не имеет, там сам-то Кристалл не задет.

И.Г. Почему? А их путешествие-то…

В.К. Ну, это уже не Кристалл…

И.Г. Ну, это там можно трактовать по-разному.

В.К. Ну дак, так трактовать… Некоторые и "Голубятню на жёлтой поляне" к Кристаллу относят, и трилогию "В ночь большого прилива.

Ю.Н. А кстати, вы, по-моему, сами отнесли к Кристаллу "Оранжевый портрет с крапинками"…

В.К. Ну, да, поскольку там упоминается цивилизация иттов…