В.К. А, я вам рукопись давал?
И.Г. Ну, я в Ленинград же отвозил…
В.К. Ах, да…
И.Г. Естественно, я за ночь прочитал. А "Терра фантастика" — они как там сейчас?
В.К. Обещают выпустить…
И.Г. Всё обещают?
В.К. Позвонил мне их молодой редактор, литературный, который начал вести эту рукопись. Очень бойко со мной поспорил о некоторых вопросах. Но со мной спорить вообще по тексту, это… Где сядешь, там и слезешь.
Ю.Н. Вот такой интересный вопрос, хотя странный: "Что Владиславу Петровичу не нравится в его книгах?" Есть ли что-то такое?
В.К. Ну, конечно есть, и очень много…
Ю.Н. (перебивает). Ну, не то что конкретно по каждой книге, мелочи какие-то… А допустим, если взять ранние произведения… Там ещё дальше такие есть вопросы: не было ли желания что-то переписать?..
В.К. Ну, если самые ранние, то, может быть…
Ю.Н. (перебивает). Ну, не самые, а 70-х годов, например…
В.К. (тяжело вздохнув). Знаете, я, наверно, сейчас конкретно и не скажу, потому что все свои вещи я писал достаточно искренне, не стремился к конъюктуре какой-то… И куда-то подлаживаться, подделываться… То, что мне не нравится, это может не нравиться в чисто художественном плане. Может быть, где-то слишком затянутые диалоги, рыхлое композиционное построение, непроработанность каких-то образов. То есть то, что в чисто художественном плане меня не устраивает, как мастера. Я чувствую, что, как литератор, я где-то в чём-то не дотянул: неинтересно, сухо, неубедительно, может быть. Но где конкретно — это слишком долгий разговор… Да и вообще, честно говоря, — я готов признать, что многое мне не нравится, но, так сказать, выворачивать свои внутренности и раскладывать их перед читателями не хочется.
Ю.Н. Людей, собственно, интересует вопрос, насколько изменились ваши взгляды…
В.К. Взгляды — на что?
Ю.Н. Ну, вообще, на всё, о чём вы писали, на жизнь там… Ну, хоть на что… В.К. Нет, если обсуждать вопрос, как изменились взгляды, тогда надо ставить его более конкретно: какие взгляды, на что — на жизнь, на политику, на литературу, на семью… на космос… на философию… А так взгляды особенно, по-моему, ни на что и не и зменились.