В.К. Мне кажется, что к Тяглову относятся предвзято скорее из-за той роли, которую он сыграл в отряде «Каравелла»…
Ю.Н. (перебивает). Вот я, надо сказать, абсолютно не знал ни о какой его роли в отряде «Каравелла», но мне…
В.К. (перебивает). А роль эта, кстати, тоже оценивается слишком однозначно. Он человек во многом больной, во многом трудный и во многом старшие ребята, мне кажется, и сами толкнули его на путь этой вот нелепой конфронтации, когда он ожесточился и пов ёл себя, потом уже, достаточно глупо, и вынуждены были его просто попросить из отряда — это вполне закономерно. Но в самом-то начале, если бы к нему отнеслись более внимательно, может быть, кончилось бы иначе… Не знаю… И потом вообще он человек нервный, неровный, во многом непредсказуемый, а как литератор, он, мне кажется, как раз достаточно перспективный. И "Круги Магистра", и следующая его повесть, которую я предлагал в «Следопыт» — но «Следопыт» почему-то всегда пытается руками и ногами отбиваться от всего, что я предлагаю… Она достаточно интересна и более самостоятельна, чем "Круги Магистра". И он сумел создать свой мир… Там кричали, что он подражает Крапивину, и т. д. Может, в чём-то и подражает, но… Тот мир, вот этих закрытых тайных предприятий, каких-то испытательных полигонов и всего прочего — я этого совершенно не знаю. А он это знает, видимо…
И.Г. Он на этом помешался…
В.К. Он это прекрасно знает. И он сумел это показать убедительно, драматично, как-то даже сумрачно опоэтизировать, и логично показать, как это людей доводит, в общем-то, до нечеловеческого состояния… Я об этом никогда ничего подобного не писал.
И.Г. Я на этом с ним сошёлся. Поэтому я его хорошо понимаю. Не оправдываю, ничего, но он мне в конце последней встречи сумрачно сказал, что он был во многом и не прав, по зрелому размышлению.
В.К. Не прав — в чём?
И.Г. Ну, в поведении в отряде.
В.К. Ну, вот… А я, кстати говоря, никакого зла и обиды на него не держу, я вполне понимаю его психологическое состояние, и мне было бы очень жаль, если бы он забросил свои литературные опыты.