Но все ли?..

Степан Осипович легко встал, подошел к иллюминатору. Он был выше среднего роста, коренаст, крепок, подвижен, густая, как у Черномора, борода словно восполняла рано возникшую у него лысину. За окном легкий туман, но видимость неплохая, даже на небе можно разглядеть редкие звезды.

Да, да, он хотел подумать и взвесить продуманное по поводу питерских рабочих-судостроителей. Ему не впервой с ними общаться, на заводах ли Петербурга или Кронштадта, в Англии или Америке. Это была весьма опытная и дельная часть рабочего сословия, умельцы. Макаров, выросший в Николаеве, около знаменитой судоверфи, что на реке Буг, всегда очень их ценил и уважал.

Вчера, полдня проведя среди них на поврежденном броненосце, он чувствовал какую-то отчужденность. И это он, человек простого происхождения, начисто лишенный всякого подобия барства! На их лицах он читал раздражение, видел, что работали они как-то вяло, неохотно. Случайно Макаров встретился взглядом с молодым рыжеватым рабочим, худощавым, с утомленным землистым лицом. Он смотрел на адмирала с ненавистью, с трудом отвел глаза, но ненависть в них - адмирал ясно заметил - не погасла.

Что такое? Почему?

Уже на борту "Ретвизана" Макаров наскоро переговорил с главным механиком: как тут устроены рабочие? Тот кратко и дельно объяснил, что все в порядке: получают они в два раза больше, чем дома, а в полдень обедают из матросского котла. Макаров с детства знал цену трудовой копейке, но не менее хорошо знал он и то, что опытные кораблестроители в Петербурге получали месячное жалованье не меньше, чем преподаватели гимназии. Конечно, здесь они живут в стесненных условиях, что ж, так здесь устроены почти все, но ведь и в Питере не в особняках же они обитали!