Чем больше думал Латур, тем более вероятным ему казалось, что Лакоста видел того, кто стрелял.

Оставляя за собой след от дымящейся сигары, он прошел по тропинке, заросшей корнями, подошел к домику и тихонько постучал по металлической кровле. Он тихим голосом позвал:

– Рита!

Никакого ответа. Латур приложил руку ко лбу и попытался заглянуть внутрь домика. Он ничего не увидел. Он включил свой фонарь.

Молодая девушка спала совершенно обнаженная на кушетке. Вид этого обнаженного тела оставил Латура совершенно спокойным. Он выключил фонарь и постучал еще раз.

– Рита!

Он услышал, как заскрипела пружина, когда она поднялась.

Она закричала сонным голосом:

– Кто там?

– Это Энди Латур. Откройте и дайте мне войти.

Он заметил неясное белое пятно внутри, вероятно, молодая девушка встала.

– Но я считала, – воскликнула она уже не таким сонным голосом, – что вы вернетесь только утром. Вы сказали... – Латур потерял терпение. Он хотел говорить с Лакостой, а потом вернуться и поговорить с Ольгой, чтобы узнать, наконец, правду, в каких же она отношениях с ним.

– Неважно то, что я говорил, – сухо оборвал он ее. Он перестал стучать, а стал напирать на дверь, отчего старый домик весь задрожал. – Откройте эту дверь и дайте мне войти.

Послышались скрипы других пружин в глубине домика, старый Лакоста стал ругаться:

– Проклятье, что там происходит снаружи? Что там за сволочь? Проклятое отродье дьявола!

Латур открыл рот, чтобы ответить ему, когда внезапно потерял голос. Страшная боль ослепила его и совершенно парализовала.

Удар, который обрушился на него, шел откуда-то сзади. Страшный удар, обрушившийся на него, не лишил его сознания, но он совершенно не был в состоянии сказать хотя бы слово.