Вообще-то этот специальный номер газеты был посвящен юбилею — 25-летию I съезда партии в Минске. Но получалось так, будто юбиляром выступает Лев Давидович, который, кстати сказать, на съезде не присутствовал, ибо членом партии стал значительно позже. До сих пор только Ленина принято было безмерно превозносить. На этот раз автор расточал изощренные комплименты в адрес Троцкого: «великий представитель русской революции», «великий умственный авторитет», «знаменосец вооруженного народа». Восхвалялись его «организационный гений» и «гениальное понимание» военных вопросов. «Он был всем в одном лице», а его «труд и дело… будут предметом не только любви, но и науки новых поколений рабочего класса, готовящихся к завоеванию всего мира». К этому ведет «партия и с ней ее вождь Л. Д. Троцкий».

Такие славословия были, пожалуй, с удивлением, а то и с возмущением восприняты старыми большевиками. Они знали, что «стальная фигура Троцкого», которой восхищался Радек, в действительности (и в отличие от Сталина) вовсе не отличалась непреклонностью, стойкостью и принципиальностью. Не случайно Ленин в письме Инессе Арманд так отозвался о нем в феврале 1917: «Приехал Троцкий, и сей мерзавец сразу снюхался с правым крылом «Нового Мира» против левых циммервальдцев!! Так-то!! Вот так Троцкий!! Всегда равен себе = виляет, жульничает, позирует как левый, помогает правым, пока можно…» (Для справки: на Циммервальдской международной социалистической конференции, состоявшейся в сентябре 1915 года в Швейцарии, у социалистов выделилось левое крыло, возглавляемое В. И. Лениным.)

Показательно, что Ленин отметил как обычное качество Троцкого — позирование, нечестность, умение приспосабливаться к текущей ситуации. Однако, в отличие от Сталина, Троцкий был недальновиден, самоуверен, упоен своим красноречием. Он не понимал, что возбуждать лозунгами, пламенными призывами толпу совсем не то же самое, что доказывать верность своей позиции. К тому же он явно недооценивал своих противников. А это в любом единоборстве грозит поражением.