Первого июня Лоуэлл сделал первую запись о своих впечатлениях, в которой уже употребил слово «пустыня». Это замечательно тем, что подтверждает: несмотря на то что в своей декларации о намерениях молодой астроном-любитель придерживался концепции Фламмариона, в голове у него уже начало созревать совершенно особое видение Марса, которое позднее покорит сотни специалистов и дилетантов, принеся Лоуэллу всемирную славу.

Первый канал Лоуэлл и Пикеринг разглядели 7 июня — это был канал Лета. Молодой любитель торжествовал: ему удалось опередить профессионалов.

Лоуэлл провел у телескопа месяц, после чего вернулся в Бостон. Наблюдения продолжили Уильям Пикеринг и Эллиот Эндрю Дуглас. Пикеринг попытался измерить степень поляризации света, отражаемого темными областями Марса, но был разочарован: отраженный свет не был поляризован. В то же время Дуглас подтвердил наблюдения 1892 года, что каналы пересекают и «моря» Марса. И так и этак получалось, что морей на Марсе нет.

Эту проблему попытался решить сам Лоуэлл. Он доказывал, что вся планета Марс является пустыней, а круговорот воды на ней поддерживается искусственно.

Продолжая в течение многих лет наблюдать Марс, бывший дипломат нанес на карту свыше 600 каналов. «Чем лучше удавалось разглядеть планету, — писал он, — тем явственнее выступала эта замечательная сеть. Точно вуаль покрывает всю поверхность Марса. <…> По-видимому, ни одна часть планеты не свободна от этой сети. Линии обрываются, упираясь в полярные пятна. Они имеют форму в такой мере геометрически правильную, что внушают мысль об искусственном происхождении их…»

Выяснилось, что некоторые из каналов свободно проходят по марсианским «морям», причем, переходя с «материка» на «море», они не меняют своего направления.