За стенкой вагона задребезжал свисток проводника, где-то затрубил в рожок главный кондуктор, ему отозвался паровоз, и поезд мягко пополз в черную ночь. Опять монотонно застучали под полом колеса. Отогнав набегавшие мысли, Олег поглядел на спящего Околова, повернулся на другой бок и погрузился в сон.

На озаренном утренним солнцем перроне их встретил среднего роста седоватый человек в очках с толстыми стеклами.

— Михаил Леонидович Ольгский. — Он протянул руку для пожатия. — Очень приятно. Здесь живу под фамилией Винявского. А вы будете зваться Яном Рогальским. Ты, Жорж, — обратился он к Околову, — отныне Станислав Муха. Пойдемте, машина ждет.

И они направились на привокзальную площадь…

Уселись в ожидающий их «опель» и покатили по улицам города. Утопающий в садах Бухарест показался Олегу после Белграда настоящей европейской столицей. Волчица, кормящая Рома и Ремула на Дворцовой площади, кривые улочки, обитатели которых смотрят друг другу в окна, широкие проспекты, фонтаны, дома с античными колоннами — все было другим.

— Городу пастуха Букура далеко до братьев, вскормленных волчицей, — словно угадав мысли Чегодова, заметил Ольгский. — И все-таки эта колония Древнего Рима, начиная с языка, лишь отдаленно напоминает Вечный город. Бухарест — город богачей и нищих, спекулянтов и воров, проституток и сутенеров. Взгляните: день только начинается, а на главных улицах уже видны бедняки и продажные женщины…

— Тон здесь задает сластолюбивый король Кароль с его рыжей фавориткой, — проворчал Околов, щуря глаза на портрет в витрине магазина.

— Вот знаменитый парк Кисми-Джу, а сейчас сворачиваем на улицу Извор. Запомните, Извор, сорок три «бис», пятый этаж, двенадцатая квартира. Мост через канал ведет на Извор. Там наша школа, — пояснил Ольгский.

Вскоре машина остановилась у восьмиэтажного здания грязновато-фисташкового цвета. «№ 43в» — значилось на углу дома.