«Вот это важно, это находка. При перлюстрации писем, идущих за границу, сразу можно определить, кто пишет. Из-за одного этого стоило сюда приехать. Но как быть с сейфом?»

— Черный «грахам» остановился у нашего дома, и оттуда выходит человек в сером костюме, плотный, — быстро проговорил Георгиу.

— Он один?

— Один.

Раздался звонок. Георгиу нерешительно посмотрел на Сергеева.

— Скажите: в доме никого нет, вилла пользуется экстерриториальностью. Если необходимо, вызову, мол, своего хозяина. Будет настаивать — впустите. Я запрусь здесь.

Прошло несколько томительных минут. Чего только не передумал Сергеев, стоя за плотно закрытыми дверьми и вслушиваясь в разговор, который перевел для себя так:

— Здесь их кабинет. Он всегда на запоре, господин полицейский, мне не велено никого в дом пускать. Никто туда пройти не мог, никого нет, убей меня бог! — объяснял Георгиу.

Тот подергал за ручку двери.

— Не врешь? Смотри, я проверю! Мы шутить не любим! — Он еще раз подергал за ручку двери. Потом голоса удалились, хлопнула наружная дверь, и Сергеев увидел в окне, как грузный мужчина в сером костюме сел в машину и уехал.

Десять минут спустя Сергеев покинул виллу японского сотрудника военного атташе.

Через два дня Георгиу был уволен со службы. А капитан Сергеев, оправдывая свой провал, написал рапорт, в котором ставил под сомнение добросовестность Чегодова.

Это и послужило причиной шифровки Хованскому в Белград.

3

Бывший председатель румынского (нелегального) отдела НТСНП, в прошлом белый офицер, Владимир Котричко, был агентом Интеллидженс сервис. Никакой работы Котричко не вел, и все его донесения в центр, в НТСНП, в Югославию об «энергичной деятельности и бурном росте отдела» были сплошной липой. Это точно установил Околов: в Бухаресте, Буковине и Бессарабии насчитывалось всего несколько десятков энтээсовцев.