Чтобы достать ленточный порох, нужно было открыть крышку пенала, разрезать шелковый чехол и вытянуть пластину. Порох, пролежавший полтора года в герметически закрытом пенале, мог выделить какие-то эфирные пары, вспыхнувшие от близстоящей свечи. Загоревшийся газ воспламенил чехол и порох. В открытом пенале порох не мог взорваться - он загорелся, и это горение продолжалось, быть может, полминуты или чуть больше, пока не достигло критической температуры горения - 1200 градусов. Сгорание четырех пудов пороха в сравнительно небольшом помещении вызвало, без сомнения, взрыв остальных 599 пеналов.

К сожалению, гражданская война, а затем уход из Крыма разлучили нас с Шапошниковым. Но то, что я видел своими глазами, то, что мы предполагали с инженер-поручиком, не может разве служить еще одной версией гибели линейного корабля "Императрица Мария"?"

Телеграмма А.Д. Бубнова А.И. Русину

№ 1341/4 10 октября 1916 г.

"Доношу: каперанг1 Дюмениль2 просит разрешения телеграфировать в Париж в Министерство о гибели "Марии". Со своей стороны, полагаю нежелательным, во избежание размножения источников, из которых неприятель может получить известие. Прошу указаний.

Бубнов"

Резолюция: "Будет сообщено нашим агенмором в Париже, почему нет надобности Дюменилю беспокоиться. Русин".

И все-таки - "злой умысел"?

Капитан 1-го ранга Октябрь Петрович Бар-Бирюков служил в пятидесятые годы на линкоре "Новороссийск", пережившем в той же злосчастной Северной бухте трагедию своего предшественника - дредноута "Императрица Мария". Много лет расследовал он обстоятельства обеих катастроф. Вот что ему удалось установить по "делу "Марии":

"После Великой Отечественной войны исследователями, сумевшими добраться до документов из архива КГБ, были выявлены и обнародованы сведения о работе в Николаеве с 1907 года (в т. ч. на судостроительном заводе, строившем русские линкоры) группы немецких шпионов во главе с резидентом Верманом.