Лана сидела в кресле, устало свесив руки между колен, а волосы падали ей на лицо. Я сказала:

— Ванна готова. Чай сейчас заварю.

Пару секунд Лана сидела неподвижно, а потом откинула волосы рукой. Подняв на меня пустой, мертвенный взгляд, она сказала:

— Хорошо.

Она встала. Двигаясь так, будто каждое движение давалось ей с превеликим трудом, она стала сбрасывать одежду, оставляя её там, где она её скинула: куртку — на пороге прихожей, брюки — возле дивана, водолазку — перед дверью ванной. Не говоря ни слова, она закрыла за собой дверь ванной.

Чайник вскипел уже три раза, когда Лана наконец соизволила закончить принятие ванны.

— Чаю? — осведомилась я.

Лана кивнула, не удостоив меня даже взглядом. Пока я заваривала чай, она сушила волосы феном, а когда я принесла ей, как она просила, чашку зелёного чая, она пожелала, чтобы сушку её волос продолжила я. Я хотела заметить, что это вроде бы не должно входить в мои обязанности, но почему-то постеснялась и взяла фен: за огромную (для меня) кучу денег, которую мне предстояло получить почти через три дня, я не сочла это для себя слишком уж зазорным делом.

Лана пила свой чай, а я сушила ей феном волосы. Я испытывала странное щекотное чувство, прикасаясь к длинным шелковистым прядям и пропуская их между своих пальцев, а Лана жмурилась под струями горячего воздуха и улыбалась.

Когда я выключила фен, она сказала: