Почему же, в самом деле, понадобилось вторгаться в Ирак и превращать эту древнюю и прекрасную страну в громадный кипящий котел ненависти, угрожающей захлестнуть собой весь Ближний Восток? Выступая недавно в одном из американских университетов, Михаил Горбачев говорил: «Не знаю, в чем туг дело. Знаю лишь, что причина войны не нефть, не страх перед распространением ядерного оружия и не Саддам Хусейн… Здесь скрыта какая-то великая тайна, и нам всем нужно хорошенько подумать, чтобы разобраться в подлинных причинах войны». Как ни покажется странным и парадоксальным, но, может быть, ближе всех к истине подошел безымянный представитель госдепартамента США, уставший от расспросов журналистов и бросивший им в сердцах: «Саддам слишком много болтал и пострадал из-за своего длинного языка»…

Кто же он, Саддам Хусейн? Точного ответа, наверное, никто не знает. Для одних, униженных «высокомерным Западом», он — герой. Для большинства мусульман, особенно шиитов, он — «дьявол», «кровавое чудовище», на совести которого убийства не только политических противников, но и тысяч ни в чем не повинных людей. А для кое-кого он, как писала саудовская печать, лишь «презренный американский агент, убранный со сцены собственным хозяином из-за боязни разоблачений». Кто же из них прав? Скажу откровенно: не считаю нужным становиться на ту или иную сторону. К тому же совсем нельзя исключить и того, что когда-нибудь выяснится, что в каждой из вышеприведенных точек зрения содержится определенная доля истины.

Пока же, пожалуй, бесспорно только одно: с падением режима Саддама Хусейна была перевернута последняя страница в истории арабского национал-социалистического движения. Если же выбор последующего правления будет зависеть от самих иракцев, то наибольшие шансы прийти к власти, конечно, имеются у исламистов, чему всегда препятствовал Саддам и верная ему партия БААС. Твердолобая политика президента Буша и окружающих его неоконсерваторов (Чейни, Рамсфельд, Вулфовици иже с ними), объективно говоря, содействовала росту и укреплению исламистского движения как в Ираке, так и во всем мире. Но это, понятно, совсем другая тема, никак не относящаяся к Саддаму, который, независимо оттого, жив он или нет, уже стал прошлым, а его деятельность — достоянием истории.