На Арабатской Стрелке стояла тишина, не было слышно ни одного звука, кроме погромыхивания старой полуторки. Дорога была пустынной - слева мелькнуло несколько глинобитных домиков, и снова потянулась голая кочковатая степь. Справа, вдоль берега Азовского моря, белели холмики соли, и Лопатин вспомнил, что он уже видел их, когда проезжал здесь в конце августа: на Арабатской Стрелке были соляные промыслы.

Бабуров сидел в углу кузова, у него был несчастный и злой вид; сзади него гремели разболтанные борта, на ухабах он хватался за них, чтобы не удариться, и болезненно морщился.

Примерно на шестом километре он вскочил на ноги и, неловко пробежав по кузову, постучал в стенку кабины. Машина остановилась.

- В чем дело? - высунувшись, спросил Пат елеев.

- В штаб батальона приехали!

Прямо у дороги, в скате небольшого холма, были вырыты блиндажи и ходы сообщения.

Пантелеев вылез из машины и достал карту.

- Значит, тут у вас штаб батальона? - тыча в карту пальцем, спросил он Бабурова. Лицо его побледнело, а черные глаза стали узкими и жестокими.

- Так точно! - Приложив к козырьку руку, Бабуров так и от растерянности забыв опустить ее.

- А сколько у вас отсюда до переднего края? - спросил Пантелеев. - Не знаете? Не считали? Так я вам сосчитаю... - И он, расставив циркулем пальцы, ткнул ими в карту. - Девять километров от штаба батальона до вашей передовой роты - вот сколько! Где командир батальона? Вы командир батальона? обратился он к подбежавшему старшему лейтенанту.

- Я начальник штаба батальона.

- А где ваш командир батальона?

- Впереди.

- Где впереди? Вызовите его к телефону.

Пантелееву ответили, что с командиром батальона нет связи.

- Как нет связи? Не протянули или прорвана?

Бабуров и старший лейтенант, перебивая друг друга, ответили, что связь прервана еще ночью.