Это не совсем корректное сравнение. Идишизм – это солидное направление мировой музыкальной культуры, элитная и крутая нью–йоркская мода, к которой у нас всегда относились с уважением. Появление Дейвида Кракауэра или Джона Зорна в Москве вызывает настоящий ажиотаж в различных элитных тусовках, далеких от клезморим и вообще от всяких еврейских дел. Вероятно, брэнд идишкайта начнется с появления лейбла или серии, вроде «Радикальной еврейской культуры» Зорна, предложившего евреям, работающим во всех жанрах сделать у него «что–то еврейское». У нас, наверное, отказов будет немало. Один из редакторов Малой еврейской энциклопедии как–то рассказывал мне, что около половины знаменитых россиян еврейской национальности ответили отрицательно на запрос о том, чтоб поместить о них статью. Однако, и те, что согласятся – составят впечатляющую и представительную коллекцию.

До сих пор непонятно, почему в серии Зорна нет ни одного музыканта, композитора или исполнителя из России. Саша Аргов, с которым я провел намело часов беседуя в его магазине русской книги в Тель–Авиве не в счет. Он – композитор на 100% израильский.

Здесь не место давать конкретные деловые рекомендации и даже предлагать наметки рабочей философии, с которой внедрят и раскрутят брэнд идишкайта. Трудно представить, что это будет одна такая философия, вроде брошюры Пинскера или книжек Герцля. Оно бы хорошо, чтоб идеи Пинского, Короленко или Дорфмана взяли на вооружение. Однако, у нас так вещи не делают. Стоит вспомнит6ь, что соратники живьем готовы были сожрать даже Герцля с самого начала его политической карьеры. Да и сам провозвестник сионизма был готов и на еврейское государство в Уганде, и даже скопом заложить евреев Папе Римскому и германскому генеральному штабу, лишь бы увидеть воплощение своей мечты. И проекты у нас когда–нибудь начнут составлять и с оглядкой на Герцля и Пинскера, и на настоящих культурных героев идишкайта, как Соломон Бирнебаум или Хаим Житловский. Будет много конкурирующих, часто противоречивых идей, много путей маркетига, много людей, и «наших», «ненаших» и даже тех, кого мы очень не любим.