В двух других залах, поменьше, были накрыты столы и приготовлен изысканнейший ужин. Во главе стола было приготовлено место для императора. Данцигские дамы расставили на столах огромные вазы с цветами французского и польского знамен, и сам граф Потоцкий предоставил для Наполеона золотое блюдо. В конце комнаты на специальном балкончике играл оркестр. В залах было душно из-за смеси различных запахов духов, свечей и воска, которым были натерты дубовые полы, ставшие от этого не менее опасными, чем стекло.

При сообщении о прибытии графа и графини Груновских многие головы повернулись в их сторону. Они довольно редко приезжали в город, но Валентина славилась своей красотой. И, разумеется, граф не мог не почувствовать удовлетворения, увидев, что она своим появлением произвела небольшой фурор. Она стояла в дверях, здороваясь с графом и графиней Потоцкими, ее красное бархатное платье резко оттеняло черные волосы и нежную светлую кожу. Крупные рубины сверкали на ее шее и в ушах. Платье ее было сшито довольно просто по сравнению с богато вышитыми яркими нарядами большинства присутствующих здесь дам, но оно было создано истинным художником и как нельзя лучше подчеркивало ее стройную фигуру, высокую грудь и великолепные руки, с плеч ниспадал длинный шлейф, украшенный по краю широкой золотой вышитой каймой.

Глядя на стоящую перед ним женщину, даже сам Потоцкий не мог не почувствовать некоторого волнения. Она действительно была настолько прекрасна, что могла вскружить голову любому мужчине, и, возможно, достаточно умна, чтобы понимать, что ее патриотический долг скорее всего потребует от нее не только умения просто подслушивать чужие разговоры, однако об этом пусть заботится ее муж. Он сможет объяснить ей все, когда придет время. По крайней мере они не повторят прежней ошибки, допущенной в отношении другой красавицы, и не станут подсовывать ее Наполеону. Сойдет кто-нибудь рангом пониже.