Международный концерн «Элит» — мировой лидер в производстве кофе и шоколада. Кофе «Элит» — праздник вкуса.

Дезодоран «Жиллет» предотвращает появление запаха пота. Дезодоран «Жиллет» — лучше для мужчины нет.

10.15–10.17

Жвачка Wrigley s — это вкус, который длится, длится и длится.

Новый бульон для борща «Галина Бланк». «Галина Бланк» — это любовь с первой ложки.

«Орбит» делает ваши зубы крепкими и здоровыми. Лучшее средство от кариеса.

12.30–12.32

Волшебный йогурт

Чистящее средство «Дося» — ваша ванна сверкает, как новая

«Баунти» — райское наслаждение.

Телезритель — раб мерцающий перед ним картинки. Человек-стандарт, подчиняющийся незримым приказам Немигающего Хозяина. Перед нами бесконечная пустыня экрана. Пустыня, когда вы выключаете телевизор. Пустыня, когда вы его включаете. «Интеллектуальная пустыня — еще один из синонимов к понятию «телевидение».

«Все предназначено для зрения и ничего для ума. У грядущего поколения будут глаза размером с дыню и никаких мозгов». Это — американский телекритик Дин Кросби.

И все же…

Планетарное зрение или убийца времени? Революция кругозора или духовное одичание?

А, может быть, нет никакого «или»?

Тогда в каком соотношении находятся эти крайности? И могут ли они быть совестимы?

Этика как аппендикс

Телевидение начинается с этики, как театр с вешалки.

В этом был абсолютно уверен наш замечательный телеисследователь и театровед Владимир Саппак. «Ни один — даже, казалось бы, самый что ни на есть профессиональный — вопрос нельзя на телевидении решать вне его этической основы», — писал он в переизданной трижды книге "Телевидение и мы" /1963/.

«Этический беспредел» — наиболее обиходное выражение нынешних телекритиков. Это — об эфире 90-х годов.

Девочка двенадцати лет с поразительным простодушием рассказывает на экране о своем сексуальном опыте.