ЕВ. А как обстоит дело с остротами и финалами актов? Это же комедия.

Б. Это проще простого. Мы сделаем это под конец.

КОМЕДИЯ

Б. Итак, мы обострили все конфликты, углубили все кризисы. Иногда я пользовался выражением "до трагизма" и постоянно указывал на серьезность того или иного положения или вопроса. А теперь все нужно перевести в комедию, соединить остроту с легкостью, нужно развлекать!

ГН. Значит, то на гору, то с горы?

Б. Да.

НЕ СЛИШКОМ ЛИ МРАЧЕН "КАЦГРАБЕН"?

Когда мы увидели декорации и костюмы и когда в актерском исполнении как и предполагалось - были полностью воплощены конфликты и кризисы, произошел следующий разговор:

X. Не слишком ли мрачен "Кацграбен"?

Б. Конечно, мрачен. Но таков смысл пьесы. Деревня потому и должна быть преобразована, что слишком мрачна.

X. Вы знаете, что я имела в виду другое.

Б. Да. Вы думали, не слишком ли все это мрачно для комедии? Нет. В комедии нужно делать веселым не все, а только веселое. Что касается "Кацграбена", то в пьесе есть оптимизм автора и преобразователей. Это не основания для лакировки.

X. Но публика!

Б. О, как известно любому практику, смех публики можно убить излишним смехом на сцене. Существует рутинный оптимизм, вызывающий пессимизм в зрительном зале. Только тот оптимизм правомочен и действен, который вытекает из событий, из характеров и общей направленности пьесы.

X. Приведите пример.

Б. Вы обратили внимание на то, что публика, смеявшаяся на первом спектакле над женщинами, которые требовали пива в трактире, на втором уже не смеялась? Причина: женщины смеются уже не над возмущением мужчин, как это задумано, а просто так, вероятно, от хорошего настроения. И сразу же становится не смешно и не весело.