— Двое дядей было у меня. Васо — брат моего отца — литературу преподавал, он вообще-то литератором был, дотом заместителем редактора в «Коммунисте», это наша центральная газета в Грузии была. И второй дядя — муж моей тети, сестры моей матери, тот литературовед был, переводчик, кстати, первый перевод произведений Ленина «а грузинский язык он делал. Васо часто приезжал на сессию Верховного Совета, и Сталин его принимал. Они бы вали у него с отцом вдвоем — втроем сидели. Берия старался всегда втиснуться, он не любил, чтобы Сталин с кем-то без него встречался. Берия все старался отвести от Сталина людей близких, особенно из Грузии. Такая уж демоническая личность была.

Как только Сталин умер, буквально на второй-третий день дядю арестовали. Хотя не имели права без санкции (Верховного Совета. Он же был депутатом Верховного Совета СССР. И был секретарем Президиума Верховного Совета Грузии. Он и в Грузии делегатом был. Председателем тогда был Махарадзе. А секретарем был дядя. И вот когда он приезжал сюда, Сталин его всегда принимал. Я говорил вам насчет Ильи Чавчавадзе, — обратился Георгий Александрович ко мне, — о восстановлении его в правах?

— Это тогда, когда он рассказал Сталину, что Илью Чавчавадзе в Грузии не печатают?

— Да, это он ему рассказал, что Илью в Грузии забыли. И Сталин начал спрашивать секретаря ЦК Грузии: «В чем дело, почему нет Чавчавадзе?» Это было, по-моему, в 1936 году. А Илья Чавчавадзе был как раз редактором того журнала, где первое стихотворение Сталина напечатали.

— И он его знал лично?

— Да. Между прочим, о нем у меня книжка была… Я даже со своим дядей ее обсуждал. И ему я ее одолжил перед смертью. У нас был писатель Акакий Васадзе. Народный артист Грузии и, кажется, Советского Союза… У него есть воспоминания о Сталине.