Осведомленные структуры, ответственные мыслители и политики пытаются сегодня так или иначе упредить динамику краха индустриального общества, включая его так называемый постиндустриальный вариант. Стараются оседлать потоки и энергетику нарастающего хаоса, направив их в русло созидания нового, резко отличного от существующего, мира. Этот мир, его бытие, основные черты и формы в решающей степени будут связаны с феноменом так называемого постиндустриального барьера, с которым столкнулось человечество в последние годы XX и в первое десятилетие XXI века. От того, удастся ли преодолеть этот барьер или нет, зависят и конкретные очертания мира, который наследует индустриальной цивилизации, существовавшей начиная с XVIII века.

В этих сверхусилиях политические элиты апеллируют к наиболее энергетичным, богатым смыслами и обладающим наибольшим психологическим мобилизующим эффектом слоям культуры своих цивилизаций.

Недавно умерший выдающийся русский философ и историк Борис Сергеевич Ерастов отмечал, что в основе каждой цивилизации лежит большая идея, связанная с верой, которая пронизывает весь мир бытия этой цивилизации. «Откровения и озарения, фиксированные в священных текстах, стали стержневыми конструкциями… духовности, дополняемыми для массового сознания тем, что предстает как «чудо, тайна и авторитет»…»

Поэтому в преддверии Большой Бифуркации, столкновения стран-лидеров с так называемым постиндустриальным барьером, на пороге глубочайшего кризиса мировой экономики, политики и культуры политические элиты обращаются к глубинным кладовым своих культур, ищут в них секретное оружие, способное изменить ход истории. В сакральном ядре цивилизации они ищут матрицы, сюжеты, коды действий, пригодные для трансформации в стратегические доктрины, политические технологии и социальный инструментарий.

Феномен прямой экспансии религии в политику, экономику, культуру наиболее явно проявлен в исламском фундаментализме, претендующем на всемирное переустройство человеческой жизни по законам Корана.