Конечно, я далек от мысли, что все мусульмане интегрированы политическими технологиями фундаментализма. Это, безусловно, не так. Более того, ислам предполагает и совершенно другие сакральные политические технологии – не только не связанные, но и прямо противоречащие интерпретациям Корана фундаменталистами. Однако как мировая сила ислам сегодня проявляется через свою фундаменталистскую версию, предусматривающую безграничную экспансию религии в реальный мир. И, надо сказать, экспансию беспримерно масштабную и динамичную.

В силу всеобщей известности нет смысла останавливаться и на значении иудаизма – в том числе в его наиболее ортодоксальном, фактически расистском измерении, – буквально на всех аспектах и сторонах жизни Государства Израиль, прежде всего – на его внутренней и внешней политике, в частности, и на мировой политике в целом. Так же как нет необходимости говорить об энергетике иудаизма, как источнике экономической и культурной стойкости Израиля, устойчивости его социальной инфраструктуры и эффективности вооруженных сил этой страны.

Гораздо менее очевидна экспансия религии в политику по отношению к Соединенным Штатам Америки. Тем не менее такая экспансия не просто налицо, но является сегодня определяющей как в аспекте формирования стратегической доктрины этой единственной мировой сверхдержавы, так и в разрезе политических технологий, используемых правящей элитой. Блестящий анализ этого феномена проделал Борис Межуев. Он, в частности, показал решающее влияние так называемого диспенсациализма (от латинского dispensation – «промысел») на политику Рейгана, Буша-старшего и Буша-младшего.

Диспенсациализм как учение возник примерно два века назад в Британии. Его создатель Джон Дерби пришел к выводу о нетождественности церкви и новозаветного Израиля. Бог в истории, считал Дерби, имеет равных проводников своей воли: Израиль и Церковь, – и действует он то через первый, то через вторую. Важнейшей чертой диспенсациализма выступает прямая, а не символическая интерпретация Священного Писания.