Как-то в конце декабря 1781 года Тирадентис приехал к своему другу полковнику и попросил его об услуге. Дело в том, что за неделю до этого визита Тирадентис, объезжая с группой драгунов участок дороги, обнаружил недалеко от Тижуко распряженную повозку. Увидев драгунов, пожилой худощавый мужчина бросился к ним и стал умолять о помощи. Как выяснилось, это было семейство переселенцев, направлявшееся в Вила-Рику. Два дня назад они остановились в этом месте на ночлег. Ночью их лагерь подвергся нападению шакалов, и лошади, сорвавшись с привязи, в испуге убежали в селву. Мануэл да Силва – так звали переселенца – не смог найти убежавших животных, а между тем ему необходимо было как можно скорее добраться до ближайшего города, потому что в дополнение ко всем бедам вдруг занемогла жена Мария Жозефа да Силва. Положение их было отчаянным, и поэтому они с великой радостью встретили появление отряда драгунов. Тирадентис доставил потерпевших бедствие до Тижуко и как мог облегчил страдания жены Мануэла да Силва. Но лошадей для продолжения путешествия в Вила-Рику одолжить он не мог и пришел за содействием к полковнику. Жозе Айрес Гомес, правда не выказывая никакого энтузиазма, все же дал Тирадентису упряжку лошадей, предварительно взяв с него расписку, в которой говорилось об обязательстве Тирадентиса возвратить лошадей в полном порядке через месяц. Пряча расписку в шкаф, Жозе Айрес Гомес ворчал:

– Ну какая тебе нужда, Тирадентис, возиться со всяким переселенцем? В наш век нельзя заниматься благотворительностью. Сколько здесь по капитании бродит разных нуждающихся, страждущих и прочего несчастного люда. И если каждому ты будешь уделять столько внимания, то так до конца своей жизни останешься бедным прапорщиком.

Тирадентис, слушая поучения полковника, в ответ только улыбался. Безусловно, у Жоакина Жозе было доброе сердце, но в данном случае причина его поведения заключалась в другом. С того самого момента, как отряд драгунов приблизился к одиноко стоявшей повозке, Тирадентис обратил внимание на девушку, чье миловидное лицо он заметил в глубине под старым тентом. Это была одна из трех дочерей Мануэла да Силва – Эухения Жоакина. Тирадентис, правда, еще не разобрался в овладевших им чувствах и даже сам себе не мог признаться, что во всех этих хлопотах он принимает такое горячее участие из-за прекрасных глаз Эухении Жоакины.