– Заберите обоих, – приказал командир патруля. – Пусть поостынут за решеткой, а судья уж разберется, кто прав, а кто виноват.

Плантатору и владельцу каравана скрутили руки веревками, концы которых привязали к седлам лошадей. Когда вся группа собиралась выехать из двора, на крыльце ранчо показался его хозяин.

– Друг, – крикнул погонщик каравана, – прошу, присмотри за моими животными! Я скоро вернусь и заплачу тебе за услугу.

Владелец ранчо, видно, узнал говорившего, потому что глаза его широко раскрылись, когда он увидел погонщика, стоявшего со связанными руками. Однако он не подал виду, что знаком с ним, наверное боясь, как бы его не пригласили в свидетели, что всегда влекло за собой большие неприятности, потому что иметь дело с властями не сулило ничего хорошего.

В Минас-Новасе арестованных довели до тюрьмы и втолкнули в разные камеры.

Владелец каравана ошибался, предсказывая свое скорое возвращение. Постоянного судьи в Минас-Новасе не было, и все дела рассматривались только тогда, когда приезжал какой-нибудь судебный чиновник из Вила-Рики или Баии. А это случалось не часто. Прошло долгих полтора месяца, прежде чем в этот поселок заглянул очередной посланец Фемиды. Все это время погонщика мулов не выпускали из застенка, и он не знал ничего ни о судьбе своих животных и товаров, ни когда ему удастся вырваться на свободу. Наконец однажды, после того как он уже начал терять счет дням, двери камеры раскрылись и заключенного повели на допрос. В небольшом зале, куда двое солдат ввели арестованного, за высоким столом сидел судья, одетый в свою традиционную мантию и черную шапочку. Рядом разместился писец, приготовившийся записывать вопросы судьи и ответы арестованного.

– Твое имя? – обратился судья к владельцу каравана.

– Жоакин Жозе да Силва Шавьер, – последовал ответ.

– Сын чьих родителей?

– Отец – Домингос да Силва дос Сантос. Мать – Антониа да Энкарнасао Шавьер.