«Ну, не идиот ли?»

Юля подняла залитые слезами – спасибо тебе, лимоша! – глаза и гневно выкрикнула:

– Да как… Как ты можешь такое говорить!

– Ой, прости, не подумал.

– Ты злой, бесчувственный чурбан!

– Ну я же сказал – прости. Слушай, а чего ты вообще тут делаешь? Ты иди домой, ты сейчас там нужна.

– Я Светлану Михайловну жду, попрошу, чтобы она мне заявление подписала.

– Какое?

– Вон, на полу лежит. Хочу отпуск за свой счет взять, на две недели.

– На две недели? А зачем так много?

– С мамой хочу побыть. Она очень к бабуле привязана была, без отца ведь росла, бабуля маму одна поднимала. Я не представляю даже, как ей сказать!

– А разве твоя мать еще ничего не знает?

– Нет, – так, лицо дрогнуло, губы выгнулись скобочкой. – Бабулина соседка мне позвонила. Утром бабушке стало плохо с сердцем, она «Скорую» успела вызвать и даже дверь им отперла, но до дивана не дошла, упала… Врачи констатировала смерть, а тут и соседка пришла, она услышала шум и вышла. Пока ждали перевозку из морга, – судорожный всхлип, – соседка стала набирать номера, которые были записаны на листочке возле телефона. Сначала позвонила нам домой, там, само собой, никого не было. Мама трубку не взяла, наверное, где-то телефон опять оставила. Ну вот…

Юля сгорбилась и, зажав ладошки между коленями, тихонько заплакала.

Виталик сморщился, как от зубной боли, приобнял девушку за плечи и проговорил:

– Ты иди, иди к маме, не жди Светлану. Я сам ей твое заявление передам, объясню ситуацию.

– Правда? – Юля подняла на парня опухшие глаза. – Ты поможешь?

– Конечно!

– Ой, спасибо тебе, Виталик! А Светлана Михайловна меня отпустит, как думаешь?

– Ну что же она, не человек, что ли? Не понимает, думаешь, ничего?

– Все-таки две недели, ты сам сказал… И программа новая…

– Ничего, справимся. Ты иди, Юля, иди. И кстати, может, помощь нужна? Или деньги?