Тогда начинается новое искание: — Первая студия Художественного театра. Это работа: — вживание в пьесу. Студия годами подготовляет представление. Каждое слово проходит через огромную психологическую лабораторию. Процесс превращения вымысла в Правду совершается во время репетиций: — актеры сживаются с ролями, роли растворяются в личностях актеров, и когда пьеса выносится на сцену, то актеры играют уже не вымысел, а что-то происходящее на самом деле, но лишь в ином, идеальном мире.

Поэтому Иван Иванович, сидя на таком спектакле, чувствует величайшую серьезность происходящего, и вымысел для него лишь в том, что это все-таки, — театр и он — в одиннадцатом ряду.

Но почему именно Россия хранит священный огонь театра? Почему в России театр достиг до таких высот?

Потому, очевидно, что в самом народе есть чувство театра, любовь к театральности. Русский мужик по своей природе — актер. Он разговаривает с каждым его языком, он лукав, нервен, душевно гибок и чрезвычайно любит всякое притворство и вымысел. У него издавна большая охота к зрелищам: — обрядам, ряженью, хороводам, медвежьим поводырям, скоморохам и к разбойникам.

Театр, принесенный с Запада, привился у нас мгновенно, потому что пришелся по вкусу. И вот самое главное: в русском народе всегда преобладало чувство слова над чувством жеста. Это впоследствии и определило путь русского театра, — в глубь психологического переживания.

Миша Бальзаминов сказал: «Я, маменька, в мечтах — высокий блондин в голубом плаще на бархатной подкладке».

А Миша на самом деле настолько не вышел ростом и красотой, что когда шатался мимо заборов, подглядывая за девицами в замоскворецких садах, то цепные собачищи не раз гонялись за ним и таскали Мишу за полы поношенного сюртучишки.

Но в мечтах Миша все-таки понимал себя как высокого блондина в голубом плаще, потому что Миша был великий мечтатель. И без Миши не было бы ни вымысла, ни обольщения, ни театра.