Все же можно лишь сожалеть о том, что Г. К. Честертон позволил себе назвать крупнейшего реалиста конца века "деревенским безбожником, богохульствующим и стенающим над деревенским дураком" и упрекал писателя в том, что он "ботанизирует на болоте" вместо того, чтобы "устремляться в небеса". Сейчас, конечно, нам нетрудно понять, почему трагическая история простого каменотеса Джуда Фаули, пришедшего к отрицанию церкви и основных институтов викторианского общества, столь разгневала католического автора парадоксальных эссе, сконструировавшего свою "старую добрую Англию", весьма далекую от той, которую создал Гарди. Все же грустно сознавать, что у него недостало чувства меры и широты взглядов и что объективно он оказался в одном ряду с хулителями Гарди. ("Все мы говорим, что сравнения одиозны, писал в одном из своих эссе Честертон. - По существу сравнения вообще применяются для более точного различения степеней и свойств... Когда от природы естественной мы переходим к природе человеческой, сравнение всегда отдает уничижением". Вспомним об этих словах писателя для того, чтобы подчеркнуть, что приводим все эти факты отнюдь не для уничижения, а исключительно для того, чтобы подчеркнуть всю глубину разлада Гарди с викторианским обществом. Пример Честертона, который, несмотря на свою парадоксальность, был, конечно, настоящим викторианцем, весьма наглядное тому доказательство.)

Чтобы покончить с вопросом о пессимизме Гарди, приведем слова А. Блока, сказанные им совсем по иному поводу, но имеющие самое непосредственное отношение к нашей теме. Блок говорит об обычном противопоставлении оптимизма и пессимизма. "Оптимизм вообще - несложное и небогатое миросозерцание, обыкновенно исключающее возможность взглянуть на мир как на целое. Его обыкновенное оправдание перед людьми и перед самим собою в том, что он противоположен пессимизму; но он никогда не совпадает также и с трагическим миросозерцанием, которое одно способно дать ключ к пониманию сложности мира". Гарди (из современников в этом его можно сравнить лишь с Батлером, чей роман "Путь всякой плоти" вышел посмертно лишь в 1903 году) в высшей степени обладал таким трагическим миросозерцанием, которое одно дает ключ к пониманию мира. В этом его величие и непреходящая ценность его романов.