Он воссоздает эту и подобные ей сцены с точностью и свежестью чувства, которые не имели себе равных в английской поэзии его времени. Вглядимся в такое стихотворение, например, как "Январская ночь" (1879). Тонкая звукопись передает и порывы ветра, и трепетанье листьев плюща, и шум дождя, и дребезжанье отсыревшей двери, и то неясное чувство тревоги, которое охватывает неназванных наблюдателей этой сцены. Многие из лирических стихотворений Гарди посвящены вещам, лишенным, казалось бы, какой бы то ни было поэтичности и красоты. Таково стихотворение "Старая мебель", заставляющее вспомнить запись, сделанную 35-летним поэтом в дневнике, имеющую для него смысл поэтической декларации: "Область поэзии - находить красоту в некрасивом". Старые, дедовские вещи исполнены для него красотой: поэт видит на них отпечатки "рук поколений", которые придают им особый смысл и одухотворенность. Вообще говоря, для Гарди все, что становится объектом его поэтической музы, исполнено внутренним смыслом, одухотворено - холмы и деревья, деревенские дома, старая мебель, переходящая от поколения к поколению, камни, животные, птицы.

Агностик Гарди далек от того, чтобы придавать всем этим окружающим его вещам религиозный смысл. Он по устает говорить о том, что на все вопросы о скрытом смысле окружающих вещей он может ответить лишь одно: "Мы не знаем". Эта фраза, заключающая стихотворение "Ночь в октябре", звучит как настойчивый лейтмотив поэзии Гарди. Для него важно другое: какова бы ни была разгадка тайны бытия, он остро, всем своим существом ощущает единство живой и неживой природы, их неразрывность, их слитость в одно органическое целое. Это ощущение, которым отмечены и лучшие страницы прозы Гарди (вспомним "Тэсс" или "В краю лесов"), пронизывает всю лирику Гарди.

Вершиной лирической поэзии Гарди критики единогласно признают цикл стихов, посвященных первой жене Гарди, Эмме Лавинии, написанных после того, как Гарди узнал о ее смерти (она умерла 27 ноября 1912 года).