— Пока тебя не было в Вашингтоне, я раздобыла сущее сокровище — это Пиланг, мой второй шеф-повар. Он готовит изумительные восточные блюда, все от них в восторге. Ах, да, ведь ты же сама бывала в тех краях, так что тебя поразить трудно. Как я тебе завидую: молодая, можешь разъезжать по всему свету, смотреть все, что захочешь, задавать политикам каверзные вопросы и постоянно видеть свое имя в газетах!

Едва переведя дыхание, миссис Чивер снова зачастила:

— Но все-таки мы с Джерри провели зиму изумительно. В Патагвае

Сара приветливо поздоровалась с внучкой Чиверов, высокой светловолосой девушкой лет девятнадцати, которую можно было бы назвать красивой, если бы не вялые движения и застывшее на лице выражение скуки. При виде Сары в глазах ее мелькнул огонек.

— Наконец-то хоть одно человеческое лицо! — воскликнула Барби.— Вот кого я действительно рада видеть! Где вы так чудно загорели? Давайте выберемся из толпы — по сравнению со всеми этими типами даже девицы из нашего колледжа кажутся светилами. Прошлой осенью я поклялась: больше на бабушкины приемы ни ногой, и все-таки я опять здесь...

— Барби! — со смехом прервала ее миссис Чивер.— Я прощаю тебе то, что ты грубишь моим гостям, но зачем же называть меня бабушкой! И чему их сейчас учат в колледжах? Только не хорошим манерам.— С металлической ноткой в голосе она добавила: — Что это у тебя, еще один мартини?

Девушка оглядела свой бокал так, словно только что увидела его.

— Да, Этель, совершенно верно — еще один мартини.— И, повернувшись к Саре, сказала: — Как только вы сможете, давайте где-нибудь сядем и поговорим, очень вас прошу. А то тут полным-полно старых развратников и потаскух, стоит чуть-чуть зазеваться, и обольешь коктейлем какого-нибудь там генерала, или сенатора, или собственную мамочку, или еще кого-нибудь.

И Барби отошла.

Глядя ей вслед, миссис Чивер покачала головой.

— Ох, эта девочка! У нее сейчас весенние каникулы, и она гостит у нас: не ладит с матерью.