Шарнилар приняла его приглашение скорее для того, чтобы покончить со своим двухнедельным добровольным одиночеством, чем из симпатии к Тони. Тот с досадой посмотрел на нее.

— Не сейчас, моя прелесть. Тебе тут скучно?

— Нет-нет, — вежливо ответила Шарнилар, подумав про себя, что Абруццо потерял последний шанс уложить ее к себе в постель. Какой осел! Ее продолговатые, как у лани, голубые глаза чуть помрачнели, и она машинально поправила свой шиньон, едва удерживавший массу длинных волос цвета воронова крыла. Ей было нечем занять себя. Оглушительная музыка мешала разговорам, что побуждало большинство приглашенных много пить и бродить из зала в зал, созерцая фигурантов в различных сценах на фоне самых невероятных декораций. «Эриа» была действительно не похожа на другие дискотеки. Здесь каждый месяц меняли обстановку в лабиринте залов всех размеров, украшаемых сумасшедшим декоратором, и тут встречался весь Нью-Йорк — от знаменитостей до никому не известных, физиономия которых просто понравилась швейцару Чарли, соглашавшемуся освободить их от пятнадцати долларов за право войти.

Шарнилар рассеянно смотрела вокруг. Белокурый бородач, напяливший на себя униформу эсэсовца, тянул пиво из бутылки перед стойкой бара, изображавшего притон в Маниле. С самого начала вечера какая-то блондинка сидела на стойке нога на ногу, время от времени меняя положение ног и выставляя напоказ ажурные чулки. «Эсэсовец», засмотревшись на великолепную грудь Шарнилар, вылил пиво прямо себе на рубашку.

Молодая женщина едва улыбнулась, а затем, повернув голову, посмотрела в сторону, где вышагивал, словно зомби, не видя никого вокруг, известный певец в белых очках с двухцветным хохлом на голове.

Наманикюренная рука Тони Абруццо скользнула вдруг ей под сари и сжала грудь.

— Боже мой! — пробормотал он. — Какая у тебя великолепная грудь.