— К счастью, — вставил Крис Джонс. — С твоими толстыми лапами ты бы все рассыпал.

Они залезли в старый, видавший виды олдсмобиль с помятым бампером. Крис Джонс рванул с места, адресовав полицейскому на посту яростный гудок клаксона. В Нью-Йорке стояла великолепная погода: голубое небо, яркое солнце — и никак нельзя было подумать, что уже конец октября. Малко видел вдали небоскребы Манхэттена. Он был рад снова увидеть Нью-Йорк, самый мудрый город в мире.

Вид из окна Международного торгового центра перехватывал дыхание. Вертолеты, летавшие с приглушенным шумом в небе Манхэттена, на сто восемь этажей ниже, казались отсюда крохотными мошками. Можно было рассмотреть статую Свободы, одетую в леса для ремонта. Но все, что было в тарелках, попадало сюда прямо из морозильника. Спутник Малко, казалось, этого не замечал и ел с аппетитом самые невкусные вещи. Это был руководитель нью-йоркского отдела ЦРУ Эмиль Кауфман, лысоватый и сутулый еврей с интеллигентным лицом и постоянной приветливой улыбкой. Оба «гориллы» устроились в кафетерии на первом этаже, возле выхода из метро.

Едва покончив с рыбным заливным, сотрудник ЦРУ извлек из своего атташе-кейса небольшой магнитофон и поставил его на стол.

— Слушайте.

Он включил аппарат, и после небольшого потрескивания мужской голос, говорящий по-английски с сильным акцентом, медленно произнес: «Вам остается десять дней, чтобы вернуть все, что вы украли у Революции. Аллах велик».

Раздался щелчок. Человек повесил трубку. Эмиль Кауфман остановил магнитофон.

— Вам это о чем-нибудь говорит?

— Нет, — сказал Малко. — О чем идет речь?

— Это агент аятоллы Хомейни Ардешир Нассири, в настоящий момент в бегах. Очень опасный субъект, главарь банды убийц из Ирана. У них есть оружие, фальшивые документы и много денег.

— А с кем он говорил?

— С Шарнилар Хасани, вдовой молодого аятоллы из окружения Хомейни. Это на нее напали месяц назад в Нью-Йорке и так страшно покалечили...