У парня был красивый овал лица, светлые усы, которые как будто придавали ему мужественный облик, только неприятно контрастировала нечистая и неровная кожа.

Самое тесное место в мире - это вагон лыжного поезда за три минуты до отхода. Тех, кому надо пробиться вперед, примерно столько же, как и тех, кому надо назад. Даже взаимная вежливость не может проход расширить. В воздухе так и порхают "разрешите", "пожалуйста", "благодарю", а лыжи, набитые рюкзаки и палки продолжают цепляться за оконные занавески, за дверные ручки, за плафоны, за все, что только можно и о существовании чего доселе никто не подозревал.

Держа в одной руке рюкзак, в другой лыжи, Гвидо Лиекнис боком продвигался вперед. Целеустремленно, как ледокол, которому надо вывести из залива караван. Следом за ним по проложенной дороге довольно легко шла женщина в ярко-желтой куртке.

Гвидо вошел в купе, женщина за ним. Она остановилась в дверях, ожидая, когда Гвидо уложит на верхнюю полку свои лыжи.

- Разрешите и ваши...

- Большое спасибо, - кратко поблагодарила она и подала большую желтую спортивную сумку. Потом чинно уселась подле окна.

Поезд дернулся и медленно пошел.

- Чуть не опоздала! - слегка улыбнулась женщина. - Еще вчера не могла решить, ехать ли, а сегодня такая погода... Побросала в сумку что попало - и на вокзал...

Кто-то сунул голову в открытую дверь, но, видимо решив не мешать парочке, прошел дальше.

- Здесь так тепло...

Она стащила куртку и слегка прикрыла дверь, оставив лишь небольшой просвет.

- Если вы не возражаете... Неприятно сидеть, как на улице...

- Ради бога!

- Великолепная погода, может быть, удастся позагорать...

- В январе вроде бы рановато...