Причина конфликта Лиекниса с администрацией была самая нестоящая. На одном собрании Гвидо бросил в глаза начальнику управления: "Вас, Федор Михайлович, заботит не то, какие мы на с а м о м д е л е е с т ь, а какими выглядим в отчетах!" Было это не совсем справедливо, это и сам Гвидо понимал, но смелые слова обеспечили ему популярность у широкой аудитории. Сначала говорили, что у инженера сильная рука, если он на такое осмеливается, а потом уже Лиекнис приобрел репутацию страдальца за правду и мученический венец этот нес последние четыре года.

- Я и вам могу дать журнальчик, - предложила Илона, и вновь он на миг увидел ее глаза, которые, надо думать, могли покорить любого.

- Чтобы я променял увлекательный разговор с дамой на журнал?!

- Хорошо, тогда я жду такого разговора! - И она отложила журнал.

- Сию минуту! Дайте сосредоточиться!

В это время кто-то рванул дверь и просунул в купе голову:

- Пардон!

- Пожалуйста. Заходите... - крикнул Гвидо и узнал того двухметрового парня со светлыми усами в толстом, усеянном звездами свитере, который стоял за ним в очереди в кассе.

- Где-то тут и мое место должно быть. - И парень вгляделся в билет. - Шестой вагон, двадцать вторая полка!

Он вошел в купе, сел рядом с Илоной и вытянул длинные ноги. От него слегка попахивало спиртным.

- А что, матрацы и постельное белье уже раздавали? - спросил он вдруг.

- Еще нет, - сердито ответил Гвидо.

- Вот и хорошо! А то я боялся, что опоздал. Встретился с дружками и немножко приняли по сему случаю. Барахлишко мое у них осталось... Моменто! - Парень сунул руку под свитер, вытащил трешку, совсем новенькую и непомятую, и, держа ее за уголок, как открытку, протянул женщине. Если бельишко принесут, заплатите за меня. И постельку можете постелить. Ух, люблю, когда дама постель стелет, да и ей, я же знаю, это дело нравится. Все мы на один лад!