Человека в столице найти не так-то легко. Нужно только сделать так, чтобы начальство не теряло надежды, иначе гестаповцы сами могут взяться за поиски. Можно ли быть уверенным, что в Берлине действительно никто не знает Шварцбрука? Если бы это было так, то тогда... Но прежде всего - следы.

Обер-лейтенант вышел из машины и стал рассматривать пробоину в кузове. Ее можно заделать. Но не может же он оживить капитана!

- Прошу вас предъявить документы! - К фургону подходил эсэсовский патруль. Двое рядовых и рослый роттенфюрер в каске, с автоматом на груди.

Либель достал из кармана удостоверение. Унтер-офицер рассматривал его. Солдаты обошли машину, один из них взялся за ручку дверцы кузова.

- Кто вам дал право на обыск? - резко спросил обер-лейтенант. - Это машина абвера!

Роттенфюрер, возвращая удостоверение Либелю, взглянул на него, как на новобранца.

- Мы осматриваем все машины без исключения. Этот район объявлен на чрезвычайном положении, господин обер-лейтенант! Здесь много разрушенных магазинов, вывозить отсюда ничего нельзя. Мы действуем именем фюрера!

- Хайль Гитлер! - сказал обер-лейтенант.

- Хайль! - отозвались эсэсовцы.

Либель все еще стоял, загораживая собой дверцы. Эсэсовцы выжидающе смотрели на него.

- Вот что, роттенфюрер, - сказал Либель после паузы. - Я выполняю особое задание руководства СД и, следовательно, мог бы послать вас ко всем чертям...

Верзила взялся за автомат.

- Но я понимаю, разбитые дома, мародерство... У вас тоже служба. Можете заглянуть в фургон.

Роттенфюрер ухмыльнулся:

- Вот так-то оно будет лучше! - Он открыл дверцу и заглянул внутрь. Фургон был пуст.

Либель угостил солдат сигаретами и поехал дальше.

"ЦИКЛОН" ЗАРОЖДАЕТСЯ В ПРЕДГОРЬЯХ

Осень в Прикарпатье еще только началась, она уже ощущалась и в яркой голубизне сентябрьского неба и в промозглом дыхании утренних туманов.

"Покуда солнце взойдет - роса очи выест", - вспомнилось Миколе Скляному.