Микола посмотрел на восток, еще километра полтора осталось до лагеря группы. Наметанным глазом с вершины холма он проложил путь сквозь кусты и, осторожно цепляясь за ветви и стволы, стал спускаться с крутого склона. Ноги скользили по мокрой траве.
Хорошо, хоть не каждый день нужно приходить в группу. За всю неделю, что группа в сборе, он являлся всего два раза. Живет Микола, затаившись на глухом хуторе, у жадной неразговорчивой старухи. Впрочем, он сразу нашел с ней общий язык, предложив ей на выбор немецкие марки, польские злоты и советские рубли. Старуха долго думала, а потом взяла за постой сразу в трех валютах.
- Хоть что-нибудь да останется, - заключила она. Когда Скляной рассказал об этом временному командиру группы лейтенанту Крюгеру, тот долго хохотал:
- По-моему, она ведьма! На русских хуторах всегда живут ведьмы, присмотрись-ка к ней!
Однако ведьма приняла Миколу совсем неплохо и даже вот одолжила ему старый кожух, который так греет холодными ночами, когда Скляной, сидя часами в лесу у переносной рации, вылавливает из далекого эфира позывные радиостанции абвера.
Сегодня ночью он получил особенно важное указание с добавлением немедленно передать его лейтенанту Крюгеру. Вот из-за этого и пришлось спозаранку тащиться сквозь мокрый кустарник.
"Покуда солнце взойдет - роса очи выест", - снова вспомнилось ему.
- Ох, выест! - вздохнул Скляной и услышал негромкий оклик сзади из-за кустов:
- Стой!
Скляной вздрогнул и остановился, подняв руки вверх.
- Ложись.
Скляной лег, стараясь проглотить тугой комок, подступивший к горлу. Что-то уж очень чисто голос говорит по-русски. И только когда человек вышел из-за кустов, страх прошел. Лейтенант Роденшток тоже узнал Скляного.
- Что это ты на себя нацепил, Иван? - спросил лейтенант.