Евгений Лукин: Несомненно. Возьмём, к примеру, умственные способности (они ведь, как я понимаю, тоже имеют некоторое отношение к духовному прогрессу). Скажем, стоило придумать письменность, как людская память стала слабеть. Зачем запоминать, если можно записать? Каждое новое изобретение снимает с человека очередное бремя, облегчает нам жизнь. Венцом прогресса, очевидно, будет освобождение от тягостной обязанности мыслить.

Значительные удобства научно-технический прогресс предоставил нам и в моральном плане: умерщвление ближнего уже не связано с прежними трудностями, что немедленно сказалось на результатах. Главное же, как справедливо отмечал, оправдывая войны, философ Владимир Соловьёв: убийство на расстоянии путём лёгкого нажатия на спусковой крючок и грехом-то назвать трудно. Это ли не связь научно-технического прогресса с духовным!

Сергей Лукьяненко: Связаны опосредованно. Научно-технический прогресс, в принципе, приводит к улучшению качества жизни, это в свою очередь — к «смягчению нравов». Но это только если рассматривать долгосрочный период. А в данный конкретный момент времени успехи НТР могут вызвать и явный духовный регресс.

Сергей Переслегин: Очень хочется ответить односложно — «да» и не углубляться в проблему.

В действительности вначале надо определить, что такое «прогресс»? Мы в группе «Конструирование Будущего» понимаем «прогресс» как движение системы от абсолютного прошлого к абсолютному будущему. Такое движение подразумевает разрешение одних и создание новых противоречий, причем, согласно третьему закону диалектики, «сложность системы», определяемая количеством противоречий в ней, рассматриваемых на данном уровне исследования, не убывает. На практике сложные, обладающие поведением, «живые» системы стремятся прийти в состояние с наибольшей возможной сложностью. Таким образом, прогресс — это усложнение системы, возрастание ее неустойчивости, хаотичности.