В дальнейшем, своим огнем обеспечивать продвижение пехоты. Остающиеся батареи на дивизион должны были содействовать двум первым в пробитии проходов, разрушении пулеметных гнезд, a затем, вместе с тяжелыми (42 лн.) орудиями, направить свой огонь на неприятельскую артиллерию и сковать ее перед пехотной атакой. Кроме того, в 1-м дивизионе 3-я, а во 2-м дивизионе 5-я батарея должны были, после удачной атаки пехоты, быстро выдвинуться вперед, вслед за цепями, перейти наши и неприятельские окопы и сопровождать пехоту в её дальнейшем продвижении. Находившиеся в распоряжении Ген. Папа-Федорова 2 мортирные (48 лн.) батареи и 3 тяжелые (1–6 дм. гаубиц и 2-42 лн. пушек) предназначались для разрушения опорных пунктов, — полевого редута и пулеметных гнезд, — и должны были, кроме того, держать в молчании неприятельскую артиллерию».

Полковник Сакс добавляет:

«На 4-х верстный фронт атаки Корпуса приходилось: 72 легких, 24 гаубичных и тяжелых, а всего 96 орудий… Каждая батарея получала свои частные задачи и

в течение боя действовала почти самостоятельно. В подготовительный период боя общие цели, у которых пехота могла встретить упорное сопротивление, пристреляны не были».

Сведений о подготовке к бою артиллерии Гв. Стрелковой дивизии, огонь которой не мог не направляться, отчасти, на общие цели, к сожалению, нет.

***

Итак, в ночь на 12 июля, Л.-Гв. Кексгольмский полк сменил 500-й пехотный полк, переместившийся влево на соседний с Гвардией участок, и занял позицию.

Стояли жаркие дни, на Волыни был разгар лета и страды, через три дня — день Св. Владимира.

Из окопов передней линии был виден, местами заболоченный, мокрый луг с озерцом Окнище посередине, дальше сухая, шагов в 200, полоса невысокого подъема и на нем, где на прямом выстреле от нас, где в тысяче шагов, широкие ряды проволоки на кольях и первая линия сильных неприятельских окопов, а против нашего правого фланга — укрепленный Трыстень.