Ш е б а л и н. Может быть, вы посвятите нас?

З о л о т а р е в. Я ничего не знаю. Я чувствую.

Ш е б а л и н. Ага! Вам, вероятно, подсказывает шестое чувство?

Р ы д у н. Я так и знал! Шестое чувство! В прежнее время младшие офицеры обходились пятью чувствами, из коих на первом месте были верноподданнические, и русская армия не знала нынешней распущенности. Я вам говорил, чтобы вы не читали чепухи! Я хочу, чтобы вы меня поняли, прапорщик. У меня довольно неприятностей от командования.

Ш е б а л и н (берет депешу). Разрешите прочесть?

Р ы д у н. Читайте. У меня голова идет кругом от этого вздора.

Ш е б а л и н (читает). "Ставлю на вид невысылку донесений политических настроениях вверенной части мероприятиях пресечению...".

Р ы д у н. Вы слышали? Нужно родиться немцем, чтобы писать подобную ахинею. Я тридцать лет служу в армии и утверждаю, что у русского солдата нет и не может быть политических настроений. У меня, благодарение богу, не женские курсы! Читайте.

Ш е б а л и н (читает). "Примите экстренные меры выявлению действующих антиправительственных сил зепете преступной пропаганды точка Предупреждаю случае политических эксцессов отзыве зепете расформировании части предании суду...".

Р ы д у н. Ну, этого я не просил вас читать! (Забирает депешу.) "...Подлинное подписал командир второго железнодорожного батальона подполковник фон Ранк". (Шебалину.) Вы хотели знать, какие задачи перед вами ставит командование? Так вот-с!

Ш е б а л и н (медленно). На мой взгляд, в этом вздоре есть здравый смысл, Евграф Антонович.

Р ы д у н. А кто сказал, что это вздор? Это воинский приказ! Я прошу присутствующих не забывать этого. Приказы не обсуждаются, а выполняются. Я хочу, чтобы меня поняли!

Ш е б а л и н. Я с вами совершенно согласен.

Т и ц (немного придя в себя). Он... Он... социалист! (Грозит пальцем и опять валится.)