Поэтому мемуары чаще всего выходили пресными, а их герой больше напоминал икону, чем живого человека. На исходе же 80-х и в 90-е годы Тухачевского стали рисовать преимущественно черным, припомнив ему не только Варшаву, но и Кронштадт с Тамбовом. Некоторые историки и публицисты вообще отказали ему в каких-либо полководческих способностях и выдвинули тезис, что расстрел Тухачевского и его товарищей, независимо от справедливости предъявленных обвинений, по сути, явился благом для Красной армии, поскольку расчистил путь к высшим должностям Жукову, Рокоссовскому, Коневу, Василевскому и другим генералам и маршалам — победителям в Великой Отечественной войне.

Я же постараюсь, дорогой читатель, показать Тухачевского во всей сложности и противоречивости его необыкновенной натуры. Мой герой не был бездушной машиной, но и излишней рефлексией не страдал. Знал крупные победы и не менее крупные поражения. Храбро держал себя под неприятельскими пулями, но смалодушничал перед лицом скорого и неправого суда. Стяжал славу выдающегося полководца и не менее выдающегося карателя. Не верил и верил в Бога, как верил и не верил в большевизм и мировую пролетарскую революцию. Любил общество музыкантов, артистов, композиторов, сам делал скрипки и играл на них, и одновременно с увлечением разрабатывал планы газовых атак против восставших от голода и безысходности тамбовских крестьян. Полюбишь ли ты, читатель, Тухачевского, или проклянешь его, когда закроешь эту книгу? Не знаю. Надеюсь лишь, что ты сможешь больше узнать об одном из самых ярких персонажей трагической истории России XX века.

В заключение этого несколько затянувшегося предисловия хочу принести свою искреннюю благодарность П. А. Аптекарю и А. В. Мартынову за предоставленные материалы и ценные советы в процессе работы над книгой.