- Комм, медхен! Шнель, шнель!

И увели Катюшу.

Ну, думаю, я вам ее не отдам! Пошел за гитлеровцами. Если будет грозить Катюше опасность, то зубами вцеплюсь волкам в горло.

Привели ее в пустой дом на окраине Сырска. На полу полно мусора, битого кирпича, валяются снопы. Катюшу заставили убирать весь этот хлам. Я с облегчением вздохнул. Стал ждать Катюшу тут же во дворе.

К вечеру я добрался в Белев, а утром следующего дня семья выехала на телеге в Серебрянку.

Малышам - Наде и Володе - эта поездка нравилась. Они то спрыгивали с телеги и бегом обгоняли ее, то снова взбирались на пушистое сено. Что понимали? А мама молча вытирала слезы. Старшие - Василек, Петя, Лидочка шли хмурые, подавленные.

Когда мы свернули на большак, пришлось прижаться к самой обочине. Навстречу с грохотом неслись мотоциклисты. Натужно взвывая на песчаных подъемах, шли машины, полные немцев.

Уже стемнело, когда подъехали к Серебрянке. На шоссе постепенно замирало движение. Мы решили въехать в деревню не по главной улице, а через переулок, со стороны Малашкович, чтобы лишний глаз не видел нас.

Подъезжаем к дому дедушки. Тихо. Вхожу в хату, а там... немцы.

- Вер ист дас? Кто такие? Как сюда попали?

Бабушка как могла старалась объяснить, что это ее дочь приехала со своими детьми. Но немец поднял шум: мол, руссиш швайн хотел стащить пистолет...

- Найн, геноссе, - подыскивая слова, начал оправдываться я. - Нихт, геноссе. Я и не думал брать. Зачем он мне, геноссе.

Глаза немца стали еще более злыми.

- Геноссе?! - В тот же миг две пощечины обожгли мне лицо.

Я отшатнулся и навзничь упал на широкую лавку, а немец с минуту еще орал на меня. Школьные знания немецкого языка позволили понять только то, что мне товарищем может быть только свинья, а не он, представитель великой Германии.

Туго пришлось бы от таких "квартирантов", если бы пробыли они здесь дольше. Но, к нашей радости, часа через два немцы уехали.