- Зайцев говорил как по писаному. Врачи установили, что она мертва, и сообщили в райотдел. Потерпевшая Коровина, пятидесяти шести лет, одинокая, без определенных занятий, вела антиобщественный образ жизни, поддерживала связи с сомнительными личностями: пьяницами, скупщиками краденого, спекулянтами. Перед смертью находилась в состоянии сильного опьянения. Скончалась от избиения около двух часов ночи. В карманах обнаружены ключи от квартиры, пробка, мелочь тридцать шесть копеек. В пятидесяти метрах к северу найдена клеенчатая сумка убитой, в ней - три разбитые бутылки из-под коньяка "Энисели". Следов на месте происшествия не было. Применялась собака, но через несколько кварталов потеряла след. Из дома Коровина ушла вечером, часов в семь. Шла одна, была слегка выпившей. Зайцев ненадолго задумался и добавил: - У меня все. - Версии и кто над ними работает? - почти без интонаций спросил Петровский. - По коньяку похоже, что она как-то связана с делом Федорова. Я на всякий случай запросил эти материалы. Но наиболее реально все же другое: пьяная ссора со случайным собутыльником. Есть и еще предположения: ограбление, месть, сексуальный мотив. Но это больше для плана. - Версии надо выдвигать не для плана и не для проверяющих, а для отработки, - назидательно сказал Петровский и был, как обычно, прав, хотя знал не хуже любого из нас, что при любой проверке по линии прокуратуры области или УВД отсутствие в плане работы иных версий, кроме самых вероятных, будет расценено как упущение, проявление узости мышления, безынициативность. - Что у вас? - Петровский перевел неподвижный взгляд на Фролова. - Потерпевшая как будто ни с кем не враждовала, так что мстить ей некому. Денег и ценностей она никогда при себе не имела, и все это знали, так что грабеж исключается. - Кто же и почему ее убил? - Петровский задал этот вопрос нарочно, чтобы заставить всех присутствующих почувствовать угрызения совести за свое незнание, за недостаточную активность и вообще за то, что преступник еще не сидит за решеткой.