— О да, конечно… вне всяких сомнений…

Явное замешательство баронета приятно щекотало самолюбие Рут.

— Я думаю, вам тоже лучше сесть, сэр Арчибальд, так будет намного естественнее.

— Что? Ах да!.. Прошу прощения…

Лаудер опустился в кресло напротив, вставил в глаз монокль и глубоко вздохнул.

— Я вас слушаю, мисс? — пробормотал он, и от смущения оксфордский выговор чувствовался сильнее обычного.

— Арчибальд…

Неожиданно фамильярное обращение так удивило баронета, что он слегка подскочил.

— Я хотела поблагодарить вас за цветы, которые каждое утро нахожу у себя в кабинете.

— А-а-а… так вы знаете?..

— И чем же объясняется этот цветочный дождь, Арчибальд?

Баронет совсем сконфузился.

— Видите ли, мисс… э-э-э… Вообще-то мне бы следовало вам сказать…

— Что именно, Арчибальд?

— М-м-м… я даже не знаю, как бы это выразить…

Робость сэра Лаудера начала действовать Рут на нервы, и она поспешила на помощь.

— Вероятно, таким образом вы хотели намекнуть, что любите меня?

С души баронета как будто свалился огромный камень, и он почти весело подтвердил:

— Так и есть, мисс! Совершенно верно! Я весьма рад, что вы догадались!

От волнения сэр Арчибальд выронил монокль, и тот теперь болтался на шнурке у его груди.

— Я очень польщена, Арчибальд… И давно вы меня любите?

— Думаю, с нашей первой встречи, но по-настоящему осознал это всего два месяца назад, в Китае.

— В Китае?

— Да, в одном шанхайском баре я увидел женщину… и фигура немного напоминала вашу… ну, и тогда до меня вдруг дошло, что я никогда не смогу чувствовать себя вполне счастливым, если вы навсегда исчезнете из моей жизни.

У Рут встал комок в горле.

— Спасибо за это признание… оно меня бесконечно тронуло… но все-таки… чего вы ожидаете от меня?

— Чтобы вы стали моей женой, мисс, если, конечно, сочтете это для себя возможным.