Спрыгиваешь с последней перекладины - и сразу же дверь в центральный пост. Овальный зал с множеством пультов, приборов, экранов. У каждого свой "алтарь" - у механика, у ракетчиков, у торпедистов... Все компактно, удобно и даже просторно. Не могу представить, что все это залито водой, мертво, темно... Вот здесь - у перископа наверняка стоял в тот последний миг командир - капитан 1-го ранга Геннадий Лячин. У него было точно такое же черное кресло с мягким подголовником. В правом углу - "пилотское" кресло, здесь сидел главный боцман "Курска" старший мичман Александр Рузлёв, опытнейший специалист, отучившийся три года в Высшем военно-морском училище подводного плавания...

Теперь в торпедный отсек. Он совсем рядом. Он слишком близок - всего через одну не самую толстую переборку. В классическом варианте центральный пост всегда отделен от торпедного отсека ещё одним. Но... В конструкции "Антея" много других нестандартных решений, поскольку необычно и его назначение - "истребитель авианосцев". Субмарин с такой специализацией не строили нигде и никогда.

Торпедный отсек поражает своим объемом и размером - с баскетбольную площадку. Только вместо корзин - задние крышки торпедных аппаратов, а вместо мячей - округлые "головы" стеллажных (запасных) торпед. Они заполняют все свободное пространство в три яруса. Тяжеленные "сигары" висят над головой, зажатые в струбцины. Так и кажется - рухнут от любого толчка.

- Не рухнут... - усмехается мой провожатый. - А если и рухнут - не взорвутся.

Я ему верил, сам знал случаи, когда при погрузке торпеды падали на причал, и ничего.

- Значит, и те, что были на "Курске", тоже не могли сдетонировать от удара лодки о грунт?

- Что те, что эти - не могли. Однозначно.

С отцом замкомдива, Михаилом Поведёнком, который возглавлял в свое время штаб нашей бригады, мы не раз выходили в этот же самый полигон, где лежит теперь "Курск". Именно поэтому я и спросил его сына:

- Леонид, ты можешь сказать мне, как сказал бы отцу родному, почему там рвануло? Доработчики намудрили?