Движок запустили, свет дали. На стол из досок - по-фронтовому: тушенку, хлеб режут. "И кружки доставайте!" - "Товарищ командир, так сухой закон же..." - "Знаю я ваш сухой закон! Поскребите по своим сусекам!"

Ну, естественно, что надо нашлось, разлили по кружкам и выпили за мое возвращение из первой моей "автономки"...

- Последнюю, двадцать пятую, наверное, тоже помните?

- Еще как... Это было весной 1989 года. Я выходил в море на борту ракетоносца как заместитель командира дивизии "стратегов" - подстраховывать молодого командира атомохода. Впереди в дальнем охранении шла торпедная подводная лодка К-278...

- Это печально известный "Комсомолец"?

- Он самый... За сутки до гибели этого уникального корабля я переговаривался с его командиром капитаном 1-го ранга Ваниным по ЗПС звукоподводной связи. Вдруг получаю 7 апреля странное радио с берега дальнейшие задачи боевой службы выполнять самостоятельно, без боевого охранения. А вернувшись на базу, узнал о трагедии в Норвежском море...

- А самый опасный для вас поход?

- В 1983 году. Я - командир 16-ракетного атомного подводного крейсера. Выполняем стратегическую задачу в западной Атлантике - несем боевое дежурство в кратчайшей готовности к нанесению ответного ракетно-ядерного удара. Вдруг в районе Бермудского треугольника - не зря о нем ходит дурная слава - сработала аварийная защита обоих бортов. Оба реактора заглушились, и мы остались под водой без хода. Перешли на аккумуляторную батарею. Но емкость её на атомоходах невелика. Спасло то, что нашли неподалеку район с "жидким грунтом", то есть более плотный по солености слой воды. На нем и отлежались, пока поднимали компенсирующие решетки, снимали аварийную защиту...

- А если бы не нашли "жидкий грунт"?

- Пришлось бы всплыть на виду у "вероятного противника". В военное время это верная гибель. В мирное - международный скандал. И вечный позор для меня как подводника-профессионала.