Не хотелось Касьяну сейчас в деревню, не тянуло его и домой. Ему чудилось, будто их изба тоже стояла без крыши, обезглавленная до самого сруба, с разверстой дырой в серую пустоту, и он, все более раздражаясь, не понимал, почему так рвется туда Натаха, где уже нельзя было ни спрятаться, ни укрыться.

- Да не беги ты как полоумная! Сядь, отдохни перед горой-то!

- Ничего уж...

- Экая дура!

- Теперь вот оно, добежали.

- Да ведь не пожар, успеется.

- Кабы б не пожар...

- Па, а па! - вскинул на отца возбужденный взгляд Сергунок.- А тебе чего дадут: ружье или наган?

Касьян досадливо озирнулся на Сергунка, но тот, должно быть, воображая себе все это веселой игрой в казаки-разбойники, горделиво посматривал на крупно шагавшего отца, и Касьян сказал:

- Ружье, Сережа, ружье.

- А ты стрелять умеешь?

- Да помолчи ты...

- Ну, пап!

- Чего ж там уметь: заряжай да пали.

Невольно перекидываясь в те годы, когда отбывал действительную, Касьян с неприятным смущением, однако, вспомнил, что не часто доводилось стрелять из винтовки: день-деньской, бывало, с мешками да тюками, с лошадьми да навозом. Не нужно оно было ни для какой надобности, это самое ружье.

- Ружье лучше! - распалял себя мальчишеским разговором Сергунок.- К ружью можно штык привинтить. Пырнул - и дух вон.

- Ага, можно и штык...

- Штык, он во-острый! Я видел у Веньки Зябы. Он у них в амбаре под латвиной спрятан. Только весь поржаветый.

- Што, говоришь, в амбаре? - вяло переспросил Касьян, занятый своими мыслями.

- Да штык! У Веньки у Зябы.

- А-а! Ну-ну...

- Вот бы мне такой! Я бы наточил его - ой-ой! Раз их, рраз! Да, пап? И готово!

- Кого это?

- Всех врагов! А чего они лезут.

- А мне стык? - подхватил новое слово Митюнька.- Я тоза хоцю сты-ык!

- Тебе нельзя,- важно отказал Сергунок.- Он колется, понял?