Интерес к загадкам в космосе огромен. Еще бы: про­фессор Годдард якобы сообщил, что он собирается по­слать ракетный снаряд на Луну,.

И вдруг от человека, казалось бы, впрямую заинтере­сованного в популярности подобных идей, доносится предостережение: «Все работающие над культурой – мои друзья, в том числе и Оберт с Годдардом. Но все же полет на Луну, хотя и без людей, пока вещь техни­чески неосуществимая. Во-первых, многие важные во­просы о ракете даже не затронуты теоретически. Чер­теж же Оберта годится только для иллюстрации фан­тастических рассказов. Ракета же Годдарда так прими­тивна, что не только не попадет на Луну, но и не под­нимется и на 500 верст».

Нет, это не пессимизм. Почти в то же время Циол­ковский отмечает на конверте письма из Ленинграда: «Глушко (о ракетоплане). Интересно. Отвечено».

Создается ГИРД. И сразу же письмо в Калугу: «Пос­ле преодоления всех трудностей, после упорной и боль­шой работы… организация наконец приняла признанные формы. В состав группы входят представители и актив ЦАГИ, Военно-воздушной академии, МАИ…»

О каждом шаге работы ГИРДа Циолковский знает:

– идет строительство бесхвостового ракетоплана;

– начались опыты по реактивному самолету-раке­топлану;

– в работе ракетный двигатель инженера Ф. А. Цан­дера;

– пилотировать первый ракетоплан будет инженер С. П. Королев…

Всенародное признание, а не только специалистов к последователей, согревает последние годы жизни Кон­стантина Эдуардовича.

Михаил Иванович Калинин вручает ему орден Тру­дового Красного Знамени.

Алексей Максимович Горький присылает трогатель­ную поздравительную телеграмму.

Сохранился черновик ответа Циолковского: «Я пишу ряд очерков, легких для чтения, как воздух для дыха­ния. Цель их: познание вселенной и философии, основанной на этом познании. Вы скажете, что все это из­вестно. Известно, но не проникло в массы. Но не толь­ко в них, но в интеллигентные и даже ученые массы…» Энергии Циолковскому не занимать.